Прорыв в лечении рака поджелудочной железы
Есть виды рака, о которых онкологи десятилетиями говорят с особой осторожностью. Рак железы — именно такой случай. Болезнь часто обнаруживают слишком поздно, возможности лечения ограничены, а прогноз даже на фоне современной терапии остается одним из самых тяжелых в онкологии. Именно поэтому результаты крупного исследования нового препарата дараксонразиб (daraxonrasib) вызвали такой интерес.
Чуда не произошло: препарат не излечивает метастатический рак поджелудочной железы. Но в III фазе клинических испытаний он практически удвоил медиану общей выживаемости по сравнению со стандартной химиотерапией. А для заболевания, где годами приходилось довольствоваться весьма скромным прогрессом, это очень серьезный результат.
Что показывает статистика
По данным American Cancer Society, средняя пятилетняя относительная выживаемость при раке поджелудочной железы составляет около 13%. Если опухоль обнаружена локально, показатель значительно выше — около 44%, однако при наличии отдаленных метастазов он падает примерно до 3%. Для экзокринных опухолей поджелудочной железы, к которым относится наиболее распространенная протоковая аденокарцинома, пятилетняя выживаемость составляет около 8%.
Главная проблема заключается в том, что заболевание долго может практически ничем себя не выдавать. Универсального скрининга для людей со средним риском сегодня нет, поэтому у значительной части пациентов опухоль обнаруживается тогда, когда хирургическое удаление уже невозможно.
Именно поэтому рак поджелудочной десятилетиями оставался одной из наиболее сложных задач современной онкологии.
Неприступный ген
В центре новой терапии находится семейство белков RAS, прежде всего хорошо известный онкоген KRAS.
KRAS играет роль своеобразного клеточного переключателя. В нормальной клетке он помогает регулировать рост и деление. Но определенные мутации способны оставить этот переключатель постоянно включенным — клетка продолжает получать сигнал к размножению. Для рака поджелудочной это особенно важно: подавляющее большинство протоковых аденокарцином связано с изменениями в сигнальном пути RAS.
Проблема состояла в том, что десятилетиями KRAS считался практически недоступной мишенью для лекарств — в англоязычной онкологии даже использовалось выражение undruggable target.
Ситуация начала меняться лишь в последние годы. Появились препараты, способные блокировать отдельные варианты KRAS — например, мутацию G12C. Это уже изменило лечение некоторых пациентов с немелкоклеточным раком легкого.
Однако при раке поджелудочной железы гораздо чаще встречаются другие варианты RAS, прежде всего G12D и G12V. Поэтому препараты, предназначенные только для KRAS G12C, проблему в целом не решали.
В чем отличие
Daraxonrasib, ранее известный под лабораторным обозначением RMC-6236, работает иначе. Это так называемый RAS(ON) multiselective inhibitor — препарат, способный воздействовать сразу на несколько активированных вариантов RAS, а не исключительно на одну конкретную мутацию.
Механизм достаточно необычен: лекарство связывается с внутриклеточным белком и формирует комплекс, который взаимодействует с активной формой RAS, блокируя сигналы, необходимые опухолевой клетке для роста. Именно этот более широкий подход делает препарат особенно интересным для рака поджелудочной железы.
13,2 месяца против 6,7
Решающими стали результаты международного исследования III фазы RASolute 302. В нем участвовали 500 пациентов с метастатической аденокарциномой поджелудочной железы, заболевание которых уже прогрессировало после предыдущего лечения.
248 пациентов получили дараксонразиб в таблетках один раз в день, 252 — выбранную врачом стандартную химиотерапию.
Результат оказался весьма заметным. Медиана общей выживаемости: Daraxonrasib — 13,2 месяца. Химиотерапия — 6,7 месяца. То есть показатель практически удвоился.
Статистически риск смерти в группе дараксонразиба оказался примерно на 60% ниже: отношение рисков составило 0,40. Медиана времени без прогрессирования заболевания также увеличилась: 7,2 месяца против 3,6 месяца.
Объективный ответ опухоли наблюдался примерно у 30% пациентов, получавших новый препарат, против 11% в группе химиотерапии.
Для обычного человека дополнительные шесть-семь месяцев могут показаться не революцией. В онкологии все зависит от того, с каким заболеванием и с какой группой пациентов проводится сравнение.
Здесь речь идет о людях с метастатическим раком, который уже прогрессировал после предшествующей терапии. Для этой группы возможностей лечения крайне мало.
Поэтому увеличение медианы выживаемости с 6,7 до 13,2 месяца имеет совсем другой вес.
Плюсы новой терапии
Есть еще одна важная деталь исследования. Новая терапия не просто продлевала жизнь. Пациенты дольше сохраняли качество жизни и позже сталкивались с усилением боли. Время до существенного ухудшения болевого синдрома составило около 9,2 месяца на дараксонразибе против 3,8 месяца на химиотерапии.
Это особенно важно для рака поджелудочной железы, который на поздних стадиях часто сопровождается тяжелым болевым синдромом и быстрым ухудшением общего состояния. При этом серьезные связанные с лечением побочные эффекты наблюдались и при новой терапии. Среди наиболее распространенных проблем были кожная сыпь, стоматит и диарея.
Однако прекращать лечение из-за побочных эффектов пациентам приходилось значительно реже: 1,2% в группе дараксонразиба против 11,2% при химиотерапии.
То есть речь идет не о «легкой таблетке без побочных эффектов», а о серьезной противоопухолевой терапии, которая, однако, в исследовании оказалась переносимее традиционной химиотерапии по ряду показателей.
В США препарат уже разрешен
События развивались чрезвычайно быстро. Полные результаты исследования были представлены 31 мая 2026 года на пленарной сессии ежегодного конгресса ASCO и одновременно опубликованы в The New England Journal of Medicine.
А уже 26 августа 2026 года американское Управление по контролю за продуктами и лекарствами FDA одобрило препарат, получивший торговое название RASONQUE.
Он разрешен в США взрослым с метастатической аденокарциномой поджелудочной железы, которые уже получили как минимум одну линию системной терапии, а также некоторым пациентам, которым не подходит комбинированная системная терапия.
Таким образом, дараксонразиб уже перестал быть исключительно экспериментальным препаратом.
А что в Германии?
Здесь ситуация другая. Общеевропейского разрешения на продажу дараксонразиба пока нет. Европейское агентство лекарственных средств EMA присвоило препарату статус орфанного лекарственного средства и начало ускоренную поэтапную процедуру оценки.
EMA прямо указывает, что решение ускорить рассмотрение было принято на основании результатов III фазы и серьезной неудовлетворенной медицинской потребности пациентов с метастатическим раком поджелудочной железы.
Это важно для пациентов в Германии: американское разрешение FDA автоматически не означает обычной доступности препарата через немецкую систему здравоохранения.
Следующая цель
Вопрос теперь состоит в другом: что произойдет, если применять препарат не тогда, когда первая терапия уже перестала работать, а раньше? Это сейчас проверяется.
В исследовании III фазы RASolute 303 дараксонразиб изучается как препарат первой линии — отдельно и вместе с химиотерапией — у пациентов с ранее не леченным метастатическим раком поджелудочной железы. Планируется участие около 900 пациентов.
Одновременно препарат исследуется и после хирургического удаления опухоли, чтобы выяснить, способен ли он уменьшить риск возвращения заболевания.
А недавно Revolution Medicines сообщила о начале еще одного исследования III фазы: комбинации дараксонразиба с другим экспериментальным RAS-препаратом, zoldonrasib, для первой линии лечения метастатического рака поджелудочной с мутацией RAS G12D.
Пока не побежден
Здесь важно не впадать в эйфорию. Daraxonrasib не является лекарством от рака поджелудочной железы в смысле полного излечения заболевания. Даже на новой терапии медиана общей выживаемости в исследовании составляла 13,2 месяца. У части пациентов препарат не действует, а у других опухоль со временем вновь начинает прогрессировать.
Кроме того, опубликованные результаты относятся прежде всего к пациентам с метастатическим заболеванием после предыдущего лечения. Нельзя автоматически переносить эти цифры на всех больных раком поджелудочной железы.
Но произошло то, чего онкологи ждали очень давно: удалось эффективно ударить по одному из главных молекулярных механизмов, на котором держится эта опухоль. Еще несколько лет назад RAS считался почти неприступной мишенью. Теперь первый широкий RAS-ингибитор уже разрешен для лечения метастатического рака поджелудочной железы в США.
И если дальнейшие исследования покажут, что подобные препараты столь же эффективны на более ранних этапах болезни и в комбинациях с другими методами лечения, нынешние 13,2 месяца могут оказаться не конечной точкой, а лишь первым действительно крупным шагом в лечении опухоли, которая десятилетиями почти не уступала медицине.
