Почти год спустя после возвращения Дональда Трампа в Белый дом союзники США всё отчётливее воспринимают Вашингтон как менее предсказуемого партнёра — и для Берлина это превращается в вопрос национальной безопасности: можно ли дальше считать США главным гарантом защиты Германии, в том числе от терроризма. Как подчёркивает BILD, для канцлера Фридриха Мерца это не абстрактная геополитика, а сценарий «что будет, если завтра?»: будут ли США делиться чувствительной оперативной информацией в том же объёме, что и раньше, и насколько Германия способна закрыть этот разрыв собственными силами.
Ключевая проблема — зависимость от внешних предупреждений. В качестве показательного примера приводится дело тунисца Сифа Аллаха Х., задержанного в Кёльне 18 июня 2018 года после сигнала американских служб. По версии следствия, он готовил теракт, собирался использовать самодельную бомбу и рицин. «Первый звонок» якобы пришёл из США — после того, как подозреваемый заказал в интернете компоненты, которые могли быть связаны с изготовлением яда и взрывчатки.
Издание утверждает, что это не исключение, а иллюстрация системной зависимости: в антитеррористической сфере Германия во многом опирается на партнёров и их разведданные. По приводимой статистике, лишь около 2% предупреждений о потенциальных терактах поступают из собственных источников Федеральной разведслужбы Германии (BND), а основная часть — от внешних партнёров. Львиная доля, как утверждается, приходится на разведсообщество Five Eyes (США, Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зеландия): порядка 80% сообщений, причём около 90% этого массива — американского происхождения. Страны Ближнего и Среднего Востока (включая Израиль, Саудовскую Аравию и государства Персидского залива) обеспечивают около 14%, европейские партнёры — Франция, Италия, Балканы, Украина и другие — около 4%.
Один из высокопоставленных чиновников, знакомых с работой BND, в материале прямо признаёт: статистика меняется из года в год, но иногда у немецкой разведки «мало собственных предупреждений, а иногда — очень мало». И именно здесь возникает главная тревога для Берлина: можно ли быть уверенным, что при администрации Трампа США продолжат столь же охотно делиться предупреждениями и оперативной информацией? Однозначного ответа нет — а значит, риск становится политическим и персональным вызовом для канцлера.
Отдельно подчёркивается и юридическое измерение: немецкая разведка по закону ограничена в инструментах, которые для ЦРУ, MI6 или «Моссада» являются повседневной практикой. В частности, речь идёт о применении ИИ-систем для автоматического перевода и расшифровки перехватов и аудиоматериалов: аргумент против звучит по-немецки педантично: если технологии разработаны за рубежом, теоретически сохраняется риск вмешательства иностранных служб, а значит, это может считаться недопустимым.
В итоге Германия оказывается в двойной ловушке: внешняя зависимость от США усиливается именно в момент, когда Вашингтон демонстрирует более жёсткий и непредсказуемый стиль — от давления на Европу до спорных заявлений по Гренландии. И чем громче звучит трансатлантический конфликт интересов, тем болезненнее для Берлина становится вопрос: кто и как будет обеспечивать безопасность страны, если «привычный обмен данными» вдруг перестанет быть привычным.
